И ночь, и любовь, и луна, как поет мадам Рябкова,
жена командира второй роты, на наших полковых вечерах… Я никогда, даже в самых дерзновенных грезах, не смел воображать себе такого упоительного счастья. Я даже сомневаюсь, не был ли весь сегодняшний вечер сном — милым, волшебным, но обманчивым сном? Я и сам не знаю, откуда взялся в моей душе этот едва заметный, но горький осадок разочарования?..
Неточные совпадения
К полковому
командиру приезжал чиновник, титулярный советник Венден, с жалобой на его офицеров, которые оскорбили его
жену.
Он очень долго рассказывал о
командире, о его
жене, полковом адъютанте; приближался вечер, в открытое окно влетали, вместе с мухами, какие-то неопределенные звуки, где-то далеко оркестр играл «Кармен», а за грудой бочек на соседнем дворе сердитый человек учил солдат петь и яростно кричал...
Мы собрались опять. Иван Кузмич в присутствии
жены прочел нам воззвание Пугачева, писанное каким-нибудь полуграмотным казаком. Разбойник объявлял о своем намерении идти на нашу крепость; приглашал казаков и солдат в свою шайку, а
командиров увещевал не супротивляться, угрожая казнию в противном случае. Воззвание написано было в грубых, но сильных выражениях и должно было произвести опасное впечатление на умы простых людей.
Он рассортировывал жителей по росту и телосложению; он разводил мужей с законными
женами и соединял с чужими; он раскассировывал детей по семьям, соображаясь с положением каждого семейства; он назначал взводных, ротных и других
командиров, избирал шпионов и т. д.
— А например, исправник двести раков съел и говорит: «не могу завтра на вскрытие ехать»; фельдшер в больнице бабу уморил ни за што ни про што; двух рекрут на наш счет вернули; с эскадронным
командиром разбранился; в Хилкове бешеный волк человек пятнадцать на лугу искусал, а тут немец Абрамзон с
женою мимо моих окон проехал, — беда да и только.
— Иди, Шурочка, иди, — торопил он
жену. — Это же Бог знает что такое. Вы, право, оба сумасшедшие. Дойдет до
командира — что хорошего! Ведь он под арестом. Прощайте, Ромашов. Заходите.
Ротные
командиры, большею частью люди многосемейные, погруженные в домашние дрязги и в романы своих
жен, придавленные жестокой бедностью и жизнью сверх средств, кряхтели под бременем непомерных расходов и векселей.
Говорили, что он находится в связи с молоденькой
женой дряхлого бригадного
командира, который жил в том же городе.
Наш
командир, полковник барон фон Шпек, принял меня совершенно по-товарищески. Это добрый, пожилой и очень простодушный немец, который изо всех сил хлопочет, чтоб его считали за русского, а потому принуждает себя пить квас, есть щи и кашу, а прелестную
жену свою называет не иначе как"мой баб".
Когда злодеи арестовали ротных
командиров, то мать одного и
жены обоих, не страшась опасности, не отставали от них до самой гауптвахты.
— Ну, вот. В одном полку нашей дивизии (только не в нашем) была
жена полкового
командира. Рожа, я тебе скажу, Верочка, преестественная. Костлявая, рыжая, длинная, худущая, ротастая… Штукатурка с нее так и сыпалась, как со старого московского дома. Но, понимаешь, этакая полковая Мессалина: темперамент, властность, презрение к людям, страсть к разнообразию. Вдобавок — морфинистка.
Это было совершенно верное и мастерское определение характера Катерины Астафьевны, и в силу этого-то самого характера столь терпеливая во всех нуждах и лишениях подруга майора не стерпела, когда при перемене полкового
командира вновь вступивший в командование полковник, из старых товарищей Форова по военной академии, не пригласил ее на полковой бал, куда были позваны
жены всех семейных офицеров.
А
жена одного батальонного
командира, странная женщина, надевала офицерское платье и уезжала по вечерам в горы, без проводника.
Вот с застывшим выражением глубокой печали на челе, бесстрашно и бесстрастно распоряжается сестра Хвастунова, только что потерявшая любимого мужа, павшего славной смертью героя в битве под Вафангоу, вот сестра Тучкова,
жена ротного полкового
командира, достойная спутница жизни воина, вот и другие, мужественные, пренебрегающие опасностью, готовые на смерть для великого дела помощи раненым.
— Ишь ты,
командир какой! — насмешливо кричали
Жене старшие, но не решались ослушаться ее, однако.
Дорогою в Орле отец повез меня вечером представить зимовавшему там с
женою соседу своему по Клейменову, барону Ник. Петр. Сакену, родному племяннику Елизаветградского корпусного
командира, барона Дмитрия Ерофеевича Сакена. Я застал миловидную баронессу Сакен по случаю какого-то траура всю в черном. Она, любезно подавая мне руку, просила сесть около себя.
Добродушный подполковник выхлопотал разрешение высшего начальства. Из Оренбурга выписали ксендза и обвенчали Мигурских.
Жена батальонного
командира была посажённой матерью, один из учеников нес образ, а Бржозовский, сосланный поляк, был шафером.
Им было уже бог весь откуда известно, что
командир женат, но не живет с
женой, что у старшего офицера родятся ежегодно мертвые дети, что адъютант безнадежно влюблен в какую-то графиню и даже раз покушался на самоубийство.